О Ливене-дипломате современники говорили разное. Большая часть слов, конечно, посвящалась его супруге. Доротею или горячо любили, или горячо ненавидели. На фоне её яркой общительной натуры молчаливый Кристоф, не любивший свет, пустую болтовню и интриги и впрямь мерк. Одна британская дама даже дала ему прозвище «в самом деле?», потому что на любую попытку завести с ним разговор, Кристоф скучающе отвечал «vraiment»?
Но потом выходят мемуары Талейрана — человека, который лучше всех в своей эпохе умел разбираться в людях, — где он пишет: «Что касается князя Ливена, то должен признать, что он оказал нам огромную помощь своей преданностью и умением сдерживать зачастую опрометчивые поступки императора Николая. Господин Ливен обладает большими способностями, чем принято считать; в этом отношении присутствие его жены играет против него, потому что она затмевает его больше, чем следовало бы».
Деятельность Кристофа на посту посланника России в Пруссии, а затем посла в Британии, осталась незаслуженно забыта. Миссию в Берлине он возглавил в непростые предвоенные годы, когда Фридрих-Вильгельм впал в полную зависимость от Наполеона, тяготился ею, но не имел сил и характера противостоять. Поэтому Кристоф, помимо напряжённых переговоров с королём о союзе, занимался а) вербовкой (прусских офицеров, желавших перейти на русскую службу — например, Клаузевица) б) разведкой (основал агентурную сеть и ежемесячно поставлял в Петербург сведения о квартировавшихся в Пруссии частях Великой армии). Второе помогло составить численное представление о той мощи, что со дня на день должна была двинуться на Россию, благодаря первому будет создан комитет по делам Германии (который Кристоф практически возглавит) и Русско-германский легион (в котором и будет сражаться Клаузевиц).
В июне Ливен отзывается из Берлина и вместе с семьёй возвращается в Петербург. Но до столицы доезжают только Доротея и дети. Кристоф сначала всплывает в Дрисском лагере (где помогает Клаузевицу получить штабную должность), а потом, судя по адресу отправляемых депеш, внезапно оказывается в Риге. Характер деятельности, опять же, неизвестен (хотя что может делать генерал-адъютант императора на одном из фронтов в июле 1812 — выбора немного), но сразу после Бородина Кристоф назначается послом России в Великобритании. Как он сам напишет шурину Бенкендорфу, «я получил самый блестящий пост из возможных». При русском дворе это назначение стало шоком: миссия — одна из важнейших, о ней давно мечтал Новосильцев, а Ливена никто не видел в роли искусного дипломата. Но на то и был расчёт: самое продолжительное время русское посольство в Лондоне возглавлял Семён Романович Воронцов, такой же ястреб, а не лис как Меттерних и Талейран. И назначение на этот пост человека в мундире, а не штатском, должно было поднять вес миссии в глазах англичан 🌟
Отчасти благодаря Кристофу русская армия смогла дойти до Парижа в 1814 году. Отечественная война полностью опустошила казну, и организация Заграничных походов стала возможной лишь благодаря финансовой помощи англичан. Как отмечали современники, своими манерам, благородством и чуткостью Ливен выстроил прекрасные отношения с двором и стал близким человеком для принца-регента. Его усилиями в 1826 году был заключён Петербургский протокол — первый международный договор по Греческой революции, а год спустя — Лондонская конвенция. В 1830 году Кристоф несколько месяцев возглавлял МИД — временно заменял уехавшего лечиться Нессельроде. Как раз в это время грянула Июльская революция во Франции, и на него легла обязанность координировать деятельность всех русских посольств за границей.
Но потом выходят мемуары Талейрана — человека, который лучше всех в своей эпохе умел разбираться в людях, — где он пишет: «Что касается князя Ливена, то должен признать, что он оказал нам огромную помощь своей преданностью и умением сдерживать зачастую опрометчивые поступки императора Николая. Господин Ливен обладает большими способностями, чем принято считать; в этом отношении присутствие его жены играет против него, потому что она затмевает его больше, чем следовало бы».
Деятельность Кристофа на посту посланника России в Пруссии, а затем посла в Британии, осталась незаслуженно забыта. Миссию в Берлине он возглавил в непростые предвоенные годы, когда Фридрих-Вильгельм впал в полную зависимость от Наполеона, тяготился ею, но не имел сил и характера противостоять. Поэтому Кристоф, помимо напряжённых переговоров с королём о союзе, занимался а) вербовкой (прусских офицеров, желавших перейти на русскую службу — например, Клаузевица) б) разведкой (основал агентурную сеть и ежемесячно поставлял в Петербург сведения о квартировавшихся в Пруссии частях Великой армии). Второе помогло составить численное представление о той мощи, что со дня на день должна была двинуться на Россию, благодаря первому будет создан комитет по делам Германии (который Кристоф практически возглавит) и Русско-германский легион (в котором и будет сражаться Клаузевиц).
В июне Ливен отзывается из Берлина и вместе с семьёй возвращается в Петербург. Но до столицы доезжают только Доротея и дети. Кристоф сначала всплывает в Дрисском лагере (где помогает Клаузевицу получить штабную должность), а потом, судя по адресу отправляемых депеш, внезапно оказывается в Риге. Характер деятельности, опять же, неизвестен (хотя что может делать генерал-адъютант императора на одном из фронтов в июле 1812 — выбора немного), но сразу после Бородина Кристоф назначается послом России в Великобритании. Как он сам напишет шурину Бенкендорфу, «я получил самый блестящий пост из возможных». При русском дворе это назначение стало шоком: миссия — одна из важнейших, о ней давно мечтал Новосильцев, а Ливена никто не видел в роли искусного дипломата. Но на то и был расчёт: самое продолжительное время русское посольство в Лондоне возглавлял Семён Романович Воронцов, такой же ястреб, а не лис как Меттерних и Талейран. И назначение на этот пост человека в мундире, а не штатском, должно было поднять вес миссии в глазах англичан 🌟
Отчасти благодаря Кристофу русская армия смогла дойти до Парижа в 1814 году. Отечественная война полностью опустошила казну, и организация Заграничных походов стала возможной лишь благодаря финансовой помощи англичан. Как отмечали современники, своими манерам, благородством и чуткостью Ливен выстроил прекрасные отношения с двором и стал близким человеком для принца-регента. Его усилиями в 1826 году был заключён Петербургский протокол — первый международный договор по Греческой революции, а год спустя — Лондонская конвенция. В 1830 году Кристоф несколько месяцев возглавлял МИД — временно заменял уехавшего лечиться Нессельроде. Как раз в это время грянула Июльская революция во Франции, и на него легла обязанность координировать деятельность всех русских посольств за границей.
![*:..｡o○𝘚𝘵𝘶𝘱𝘪𝘥 𝘱𝘭𝘢𝘤𝘦○o｡..:* [ИВЕНТ] Telegram channel](https://cdn.tgdio.com/channels/2026/05/Caleb244Blog.webp)